+7 (8332) 38-10-98
Контакты

Тайны Осинцевского селища, или что нашли археологи на месте полигона ТБО в Слободском районе

В данной статье мы не касаемся вопроса нужности/не нужности строительства полигона ТБО в окрестностях Осинцев и связанных с данным строительством вопросов, мы рассматриваем лишь ситуацию с памятником археологии «Селище Осинцевское, XVIIXIX вв.».

«Селище Осинцевское, XVII-XIX вв.» было выявлено в сентябре 2016 г. в юго-восточной части участка планируемого строительства полигона ТБО (Слободской район, 3,3 км к северо-западу от д. Осинцы) археологической экспедицией ОГБУ «Наследие» (г. Кострома) под руководством Лихачева О.В. По данным «Списка населенных мест Вятской губернии 1859-1873 гг.», на данном участке ранее была д. Невеницинская (Калиницы). Она располагалась «при колодцах» и насчитывала всего 3 двора с общим числом жителей в 49 человек. Очевидно, найденное селище является сохранившейся частью данной деревни.

Выявленное в 2016 г. селище Осинцевское было расположено на останце задернованной почвы (площадью около 600 кв. м), ограниченном с запада, юго-запада, юга и юго-востока карьером по добыче песка и глины для нужд воинской части, размещавшейся на данной территории в советское время, а с северо-восточной стороны дорогой, проходящей по направлению юго-запад – северо-восток, за которой грунт на момент обследования перемешан, местами срыт и засыпан в результате несогласованных работ застройщика. Данные земельные работы проводились без необходимой историко-культурной экспертизы на предмет наличия/отсутствия археологических объектов и были приостановлены органом охраны памятников. Застройщику выписали штраф и обязали провести сначала археологическую разведку (выявившую наличие в зоне строительства ТБО селища), а затем и спасательные археологические работы (раскопки).

Общий вид на селище с запада.

Раскоп, общая площадь которого составила 572 кв. м, был разбит по направлению север – юг и разделен на 5 участков, внесенных в общую сетку, накрывающую всю площадь исследуемого селища.

Разбивка раскопа. Участок № 1. Вид с юго-востока.

В результате проведенных археологических раскопок была полностью вскрыта площадь распространения культурного слоя, выявлено 111 ям (остатков сооружений), мощность исследованных культурных напластований составила до 0,3 м (в ямах до 5 м). Основным слоем памятника являлся дерново-пахотный слой темно-коричневого суглинка, небольшая мощность (глубина) которого связана с относительно непродолжительным периодом бытования селища. Данный слой насыщен фрагментами керамической посуды, которые также встречаются и в ямах (в т.ч. в развалах).

Развал сосуда из ямы № 98. Участок № 5.

Среди всех ям особо выделяется яма № 36, в которой были выявлены остатки деревянной, рубленной в лапу, конструкции квадратной формы (вероятно, колодец). Глубина ямы составила до 5 м.

Разрез ямы № 36. Участок № 3. Вид с юга.

Бревна из ямы № 36 (фрагменты колодезного сруба).

Также интерес представляют ямы № 51, № 64 и № 98, содержащие значительное количество вещественного материала, связанного с периодом функционирования селища.

Скопление керамики в яме № 98. Участок № 5. Вид с юга.

Выявленный вещественный материал (керамика, ножи, оселки, монеты и др.) вполне типичен для селищ Нового времени и датируется XVII-XIX вв., что укладывается в датировки памятника археологии «Селище Осинцевское, XVII-XIX вв.».

Нумизматические материалы селища.

Нательный крест.

Единственной индивидуальной находкой, выделяющейся из общего хронологического ряда, является кремневый наконечник (неолит?), носящий переотложенный характер и, предположительно, связанный с духовной культурой местного населения. Подобные наконечники подбирались крестьянами на полях и назывались «громовыми стрелами», которые активно использовали в магии и знахарстве.

Кремневый наконечник стрелы.

Результаты стратиграфических наблюдений, количество и характер выявленного вещественного материала свидетельствуют о том, что период бытования исследованного селища определяется XVII-XIX вв.

Таким образом, памятник археологии был полностью раскопан, а его материалы изучены.

Теперь попытаемся ответить на ряд вопросов возникающих до сих пор по поводу данного памятника и его раскопок.

Почему селище Осинцевское было исключено из списка ОКН?

Исключение его из списка выявленных объектов культурного наследия, расположенных на территории Кировской области, не только вполне законно, но и логично. Тут важно понимать, что в ходе археологических раскопок культурный слой (из которого и состоит памятник) полностью прокапывается учеными, ямы и выявленные сооружения также фиксируются и полностью прокапываются до материка. Материк в археологии - это природный слой почвы, расположенный под культурным слоем и не имеющий следов деятельности человека (на описываемом нами селище он представлен глиной). Ведя раскопки памятника, археологи, по сути, уничтожают его, переводя из состояния «объект на той или иной местности» в состояние «информация об этом, теперь уже бывшем, объекте».

В качестве примера рассмотрим следующую ситуацию. Археологами на Осинцевском селище была выявлена яма № 51, представляющая, вероятно, остатки какого-то хозяйственного сооружения.

Общий вид на яму № 51. Участок № 4. Вид с юга.

Чтобы исследовать данный объект, археологи условно делят яму на две равные части и одну из них прокапывают до уровня отсутствия культурного слоя - материка (т. н. «разрез ямы», чтобы зафиксировать особенности слоев и их мощность).

Разрез ямы № 51. Участок № 4. Вид с запада.

Далее, после фиксации и зарисовки разреза данная яма выбирается полностью, до материка. Таким образом, яма, хотя и была полностью выбрана и перестала существовать как объект, дала археологам нужные сведения и информацию.

Яма № 51 после выборки заполнения. Участок № 4. Вид с юго-востока.

Представляют ли такие позднесредневековые памятники и найденные на них материалы какой-либо интерес для науки и археологов?

Обычно люди, слабо разбирающиеся в археологии, считают такие памятники и сделанные на них находки не интересными археологам и малозначимыми для науки в целом. Такой точки зрения, как правило, придерживаются застройщики, оправдывая этим свое нежелание тратить время и деньги на необходимые историко-культурные экспертизы, а также граждане, занимающиеся несанкционированными раскопками (грабители), чтобы хоть как-то обосновать и оправдать свою деятельность. Подобные заблуждения основываются на созданном массовой культурой образе археолога как охотника за сокровищами и раритетами, исследующего исключительно египетские пирамиды Гизы, курганы скифов и затерянные в джунглях города инков и майя. Исследования эти ведутся с целью найти условные «золото Тутанхамона, украшения скифских царей и хрустальные черепа», т. е. что-то редкое и, как правило, имеющее материальную ценность.  Причем сама наука археология ошибочно воспринимается как собирательство (коллекционирование) тех самых древних раритетов (подобный этап в развитии археологии, конечно, был на ее заре, но уже давно прошел).

В качестве опровержения данных заблуждений позволим себе привести обширную цитату выдающегося российского археолога Л. С. Клейна: «…современная археология не такова. Для изучения материальной культуры народов прошлого мы давно уже пользуемся статистикой именно массового рядового материала. Есть методика «случайных репрезентативных выборок», есть связанные с массовым материалом демографические подсчеты. … Скажем, карта находимых на юге скифских наконечников стрел позволяет проследить расселение и походы скифов. Картирование монет позволяет проследить торговые пути разных времен. Сейчас быстро развивается так называемая промышленная археология, изучающая материальную культуру близких к нам веков. Ну, а медные крестики - это не только датирующий источник. Они уточняют распространение православия в разные века, а также дают характеристику ювелирного производства в разных землях и княжествах (а в Новое время - в разных губерниях). Да мало ли! Сейчас трудно предсказать, какие новые виды информации мы сможем извлекать из археологических объектов всего через несколько десятилетий. Мы сейчас уже по ирридированному стеклышку можем определить, сколько лет тому назад оно попало в землю, по нагару на черепке — какую пищу в нем варили и т.д. Еще недавно мы этого не умели».

Возвращаясь к материалам селища Осинцевское, отметим, что найденные на нем нательный крестик и неолитический наконечник стрелы («громовая стрела») указывают исследователю на то, что люди, проживавшие на данном селище, исповедовали православие, но, вместе с тем, не чурались в своей духовной жизни и откровенных суеверий (магии, знахарства и т. п.), не одобряемых Церковью. Данная информация является очень важным моментом в реконструкции духовной жизни простого крестьянина XVII–XIX вв.

А, например, керамические изделия округлой формы со следами обработки, найденные на Осинцевском селище и определенные как игральные фишки, проливают свет на т. н. «археологию детства». Такие предметы встречаются в материалах украинских памятников (Полтава), Новгородской земли и даже Среднего Прииртышья.

Игральные фишки (керамика).

Исследователи соотносят подобные изделия с принадлежностью для детских игр «камушки», «креймешки». Эта древняя игра, дожившая в сельских районах Украины, Воронежской и Белгородской областях до второй трети XX века, имела множество названий: «камешки», «черепочки», «пятки», «котики», «пять камешков», «крямушки», «крэймапы», «креймахи», «крем’яхи» (по-украински), «кремешки» (по-русски) и др. В названиях отражались не только национальная принадлежность населения, но и различные варианты, условия игры, а также используемые в игре принадлежности (камни, черепки, и даже кости) и количество «фишек» в игровом наборе. Лишь ее суть была общей: игровые «фишки» подбрасывались и ловились рукой. Возможно, дальнейшие находки таких фишек позволят судить о местных (вятских) особенностях данной игры, тем самым проливая свет на мир детства наших далеких предков.

Как видно, материалы исследований селища Осинцевское уже на сегодняшний момент представляют значительный интерес для реконструкции мира детства, духовной жизни, особенностей материальной культуры населения Вятской губернии в обозначенный период.

Из всего вышесказанного можно заключить, что во всей ситуации с селищем Осинцевское мы имеем, безусловно, позитивный опыт, когда в отношении объекта культурного наследия все делалось по закону (т. е. так, как это и должно быть в идеале): застройщик получил штраф, на памятнике провели охранные работы (раскопки), ввиду того, что памятник был полностью раскопан (перестал существовать), селище было исключено из списка выявленных объектов культурного наследия, расположенных на территории Кировской области, а информация о нем в виде Отчета хранится в архиве Института археологии РАН.

Зачастую же бывает так, как случилось с Трошкинским селищем (родановская археологическая культура, X–XIV вв.) в Афанасьевском районе Кировской области. Данный памятник находился на юго-западной окраине д. Трошкино на правом берегу р. Зюзьбы, правого притока р. Камы. Селище было известно еще с XIX в. В 1951 г. селище обследовал В.А. Оборин, а в 1977 г. – В.А. Кананин. На территории селища в ходе исследований были найдены фрагменты темно-серой гончарной керамики и фрагмент изделия из железа. В ходе разведки 2013 г. сотрудниками КОГАУК «НПЦ по охране ОКН Кировской области» был выявлен факт разрушения данного памятника археологии карьером. Площадка памятника была полностью уничтожена в ходе работ по разработке карьера, а сам карьер был заброшен и на его месте образована свалка бытового мусора. Виновных в разрушении памятника правоохранительным органам установить не удалось, и ценная информация о данном памятнике навсегда погибла для науки.

Вид на Трошкинское селище, разрушенное карьером.

Выражаем огромную благодарность О.В. Лихачеву и коллегам из ОГБУ «Наследие» (г. Кострома) за предоставленную информацию.

Научный сотрудник А. Егоров

Яндекс.Метрика