+7 (8332) 38-10-98
Контакты

Клад Емельяна Пугачева в Вятском крае – народные предания, старинный кладовой камень и черные петухи. К истории одной находки.

 В 1872 г. «Вятские губернские ведомости» опубликовали небольшую заметку, в которой говорилось об интересной находке необычного камня, известного как кладовой камень Е. Пугачева. Сообщалось, что давно в народе ходят предания о кладах, зарытых грабителями из шайки Пугачева во время преследования их войсками правительства. Предания эти особенно распространены в восточной части губернии – уезде Глазовском, где в среде населения местности «села Мудровскаго, Малой-Суны и до Великорецкаго» и далее и до сих пор передаются любопытные сведения о живших здесь разбойниках и скрытых ими в этих местностях награбленных деньгах. Народная молва об этих кладах, пишут в «ВГВ», сделалась общим достоянием с того времени, когда лет 20 тому назад прошел слух о том, что найден будто бы и самый памятник, указывающий действительно на существование в указанной местности зарытых денег. Описываемый в «ВГВ» кладовой камень был найден на территории бывшего Глазовского уезда (современный Фаленский район) и передан земским деятелем, выходцем из крестьян З. С. Бобровым в Вятский музей, где и хранится в данный момент.

А. Пластов, "Емельян Пугачев", 1920 г.

 Подробное внешнее описание камня было сделано сотрудницей музея Е. С. Москалец. Она отмечает, что камень, выполненный из опоки, имеет форму обточенной маленькой надгробной шестигранной плиты, сглаженной в углах, слегка расширяющейся кверху, длиной 15,5 см, шириной вверху 9,4 см, внизу - 8 см. Толщина плиты составляет 5,9 см и 5,7 см с одной стороны, 5,5 см и 5,2 см с другой. На камне имеется текст с вырезанными буквами на всех шести сторонах. В прорезях некоторых букв сохранились следы темно-коричневой земли. Текст начинается на лицевой стороне камня и переходит на прямую узкую боковую сторону. При повороте камня на обратную сторону видно продолжение надписи на широкой площадке, а затем она переходит на вторую боковую сторону, на маленькую верхнюю площадку и заканчивается на нижней. Сами надписи помещены между двумя процарапанными параллельными линиями. Текст на камне был следующий: «сей камень заветный кладеная сия поклажь сибирским Пугачевыми воинами 28 человеками да сей поклажи златого казною червонною монетою 56 тысяч каждой червонного щитая по пяти рублей, а поклажи серебром 44 тысячи монетами каждой монету щитая по рублю да это сей камень щестливой раб найдет, тот казну нашу возьмет, да это нашь заветь исправить тот и казну нашу разделити нашу казну возмите и по себе делите. Друг друга необите есаул Макаров атаманом Сухопаровым нами завещено тако по вместо нашей казны положите по завету нашему 30 аршин тонкова холста да каждого полуаршин по три монеты да черного петуха над сим холстом и деньгами станут стоять сторожа строчные годе понайдению нашей поклажи в ту яму положите исправной и завет а по наиден то сего камня ищите отговорщика и отговорщик знает управляться с нашим со сторожами. Слушаться отговорщика. Кладена поклажа 1774 году мая 4 числа».

Часть текста с камня. Из статьи Е.С. Москалец.

Не менее интересна история находки данного камня, его дальнейшая судьба и попытки поиска сокровищ, информацию о которых он содержал. Первоначально камень был выявлен и представлен губернатору (затем – определен в музей) земским деятелем, выходцем из крестьян Котельничского уезда З.С. Бобровым. Он же первым попытался определить место находки данного камня (соответственно – и клада) и собрать связанные с ним легенды. Как сообщают те же «Вятские губернские ведомости», представляя кладовой памятник, З.С. Бобров на основании собранных им народных преданий и слухов предположил, что памятник первоначально был найден 20 лет назад женщиной из д. Политенки, расположенной вблизи села Верхосвятицкого, и передан ею бывшему священнику того же села, и что можно верить тому, что камень этот действительно положен был разбойниками и под ним скрыты их богатства. Далее он сообщает, что женщина, первоначально нашедшая камень, вскоре после того ушла на богомолье в Саровскую пустынь и там умерла, оставив неизвестным место находки памятника. Сын священника, которому женщина передала памятник, не зная места, где он найден, распорядился выбросить его на двор, как ненужную вещь, откуда детьми он был переброшен во двор к дьякону.

Сохранились сведения о попытке поиска данного клада в околице того самого дьякона, которому камень забросили дети. Обнаружив камень, дьякон, вероятно, посчитал, что клад зарыт где-то на его территории и, так как в тексте камня оговаривалось непременное участие в обретении денег «отговорщика» (сведущего человека, колдуна), отправил крестьянина своей деревни с этим камнем к З.С. Боброву, известному в округе в качестве колдуна и знахаря, в том числе умеющего отчитывать клады. Посыльный крестьянин сообщил, что холст приготовлен и кормят трех черных петухов (необходимые условия, выбитые на камне). Сам З.С. Бобров, несмотря на свою репутацию колдуна, был человеком просвещенным и образованным. Он съездил «отчитывать» клад, воспринимая все это действо как курьез. Во время «отчитки» он шепотом читал молитву «Отче наш…», хотя невежественные люди считали, что он читал специальный заговор на клад. Как нетрудно догадаться, клад при той «отчитке» найден не был, зато данная поездка позволила Боброву забрать камень и собрать бытующие в той местности легенды о нем. Хотя сведений о первоначальном месте нахождения камня получено не было и оно оставалось неизвестным.

Кладовой камень. Фото В. Сычева.

  В советское время камень был описан Е.С. Москалец. Кроме описанного выше внешнего вида камня, автором он был датирован XVIII в. и связан с восстанием Пугачева. Отмечается, что отдельные отряды восставших начали появляться на территории Вятской губернии с 1773 г., а наиболее сильно восстание распространилось здесь весною и летом 1774 г. Удмуртия была охвачена волнениями, и сибирские воины Пугачева, по мнению Е.С. Москалец, после неудачи под Кунгуром и Екатеринбургом пришли в Глазовский уезд. Сам камень, оставленный есаулом Макаровым и атаманом Сухопаровым, мог быть как привезен ими, так и иметь местное происхождение.

Уже в наше время камень и связанный с ним клад были описаны краеведом Анатолием Фокиным в его книге «Вятка: золото и алмазы, подземные ходы и клады, предания и легенды». Помимо уже упомянутой нами выше информации, А.Г. Фокин сообщает, что «именно об этом кладе говорилось в письме краеведа Шулепова (вероятно, имеется ввиду фаленский краевед Н.П. Шулепов – Авт.), и место нахождения именно этого клада мог показать Прозоров (? – Авт.)». Далее А.Г. Фокин приводит некую легенду, о которой сообщили Шулепов и Прозоров. «…на то место (Фокин считает, что это место расположения современной деревни Макаровщина) пришел обоз в сопровождении трех десятков вооруженных людей. С дюжину подвод поскотино (Фокин считает, что здесь ввиду имеется пойма реки, где пасется скот) вдоль р. Яровки вел уроженец этих мест, есаул войска пугачевского. Золота и серебра в десяти бочках и добра разного полторы сотни пудов привезли». Краевед считает выбитого в надписи на камне есаула Макарова и есаула из приведенной легенды одним и тем же лицом. Именно с ним, «уроженцем тех мест», он связывает и название деревни – Макаровщина. По мнению А. Г. Фокина, о точном месте нахождения пугачевского клада в д. Макаровщина знал некто А.С. Прозоров, который пытался привлечь к его поискам «историков из пединститута, писал в Академию наук, в Совет Министров и даже в МВД СССР», но, как нетрудно догадаться, исследователь не был понят официальной наукой и властями, а потому унес тайну клада с собой в могилу. Работа А.Г. Фокина, несмотря на простой и интересный стиль изложения, фактически не содержит необходимых ссылок и пояснений (например, читателю не совсем понятно, кто такой Прозоров – местный житель, очередной непонятый краевед, собирательный образ?), а потому относиться к приводимым им сведениям следует с осторожностью.

Примерное местонахождение бывш. д. Политенки.

Критически разобрал сведения А. Фокина и выдвинул свои предположения о кладе фаленский краевед Виктор Сычев (его работа «Пугачевский клад» опубликована в сети Интернет). По его мнению, «книга А. Фокина ни на каплю не приблизила нас к разгадке тайны, а еще более запутала ее». В. Сычев указал на ряд ошибок Фокина, в частности, ошибку в определении расстояния между местом нахождения камня и деревней Макаровщина. Саму легенду об основании деревни Макаровщина тем самым есаулом Макаровым краевед также считает не выдерживающей серьезной критики –ни один из главарей бандитов после разгрома восстания не мог безнаказанно поселиться в одной из центральных губерний. «Так что версия о том, что клад зарыт где-то в болоте, близ деревни Макаровщина, маловероятна» – считает В. Сычев. Краевед справедливо отмечает, что «клад можно бы было отыскать, зная точное местонахождение кладового камня», которое выяснить так и не удалось, кроме того что камень был первоначально найден у д. Политенки. «Клад – отмечает В. Сычев, – если таковой еще не был никем найден, может находиться где-то там, неподалеку от места нахождения камня или вообще может находиться очень далеко от этих мест, если предположить, что камень был выброшен за ненадобностью кем-то из проезжавших через эту деревню».

Интерес к данному кладу и самому камню не утихает до сих пор. Примером тому являются периодически возникающие в местной прессе статьи разной степени качества и интерес на различных интернет-форумах кладоискателей. Приводимое в книге Фокина мнение о знании точного места клада у д. Макаровщина неким А. С. Прозоровым можно отнести все к тем же легендам и преданиям (что и вынесено в заголовок его книги), и проверять его путем археологических работ на данном участке представляется нецелесообразным. Так, автору данной работы уже приходилось по своему Открытому листу заниматься поисками «мегалитических сооружений внеземных цивилизаций» в Советском районе области по настоятельным просьбам (в Минкульт, Президенту и т.п.) одного местного жителя. Ничего, кроме потерянного времени они не принесли. Кроме того, нельзя не отметить и то, что сам кладовой камень может оказаться фальшивкой (насколько нам известно, подробным анализом самого камня и текста на нем пока не занимались). Примеров подобных фальшивок в истории археологии довольно много – от поддельных мумий Египта до хрустальных черепов из Южной Америки. Вообще, по мнению историка В.А. Бердинских, исследовавшего т.н. «кладовые росписи» (письменные сообщения о кладах, к которым можно отнести и наш камень), все подобные документы, наиболее распространенные в XVII–XIX вв., безусловно носят фольклорный характер и не отражают местонахождение реальных древностей. Виктор Аркадьевич справедливо пишет: «удивительно, что современные кладоискатели принимают эти фольклорные фантазии за древние секретные руководства и пытаются, действуя по ним, отыскать указанные в росписях названия сел. … Малограмотность и невежество нынешних практиков кладоискательского промысла ничуть не меньше, чем у крестьян XIX в.».

P.S. Материал носит научно-популярный характер. Любые самовольные археологические работы могут нанести невосполнимый вред культурному наследию и преследуются по закону.

   Научный сотрудник А. Егоров

Яндекс.Метрика